Трамп подписал распоряжение
о введении пошлин

30.03.2019

В рамках борьбы с криминальными доходами в Британии начался арест имущества неясного
происхождения. В соответствии с новым законом проверка в отношении «политически значимых лиц»
возможна без предъявления обвинения в коррупционных или каких-либо других преступлениях. 

28 февраля британское Национальное агентство по борьбе с преступностью (National Crime Agency, NCA)
заявило о том, что оно получило два судебных приказа, в соотвествии с которыми неназванный владелец (предположительно, один из политических деятелей Средней Азии) дорогостоящей недвижимости общей стоимостью 22 млн фунтов должен дать информацию о том, откуда у него имеются средства на приобретение
люксовой недвижимости. Согласно решению суда NCA, запрещалось отчуждать имущество до момента
завершения расследования. 

Таким образом, закон, принятый британским парламентом в январе 2018 года, даёт возможность
правоохранительным органам через суд обязать владельца имущества (недвижимость, ценные бумаги,
любой другой актив стоимостью свыше 50 000 фунтов стерлингов) дать информацию об источниках
средств на его покупку, в том случае если его стоимость не соответствует общему доходу покупателя.
В соответствии с законом, суд может получить санкции на проведение расследования в отношении
«политически значимых лиц» (politically exposed persons, PEPs), только лишь убедившись в том, что есть
«разумные основания подозревать», что владелец имущества, вероятно, не может обладать доходом на его приобретение. Таким образом, для начала расследования в отношении «политически значимых лиц»
не требуется обвинений в коррупционных или других преступлениях, обвинений в каких-либо других
незаконных действиях и даже подозрения в преступной деятельности. 

Согласно директиве 2015/849 от 20 мая 2015 года, к числу «политически значимых лиц», которые, кстати,
внесены в специальные базы, необходимо относить иностранцев из-за пределов Европейского союза,
которые обладают определенными властными полномочиями в своей стране, а также их родственников
и близких (несмотря на Brexit, Великобритания, как ожидается, продолжит пользоваться европейским определением данного понятия).
Очевидно, на первый взгляд, принятый закон кажется неоправданными, ведь он, по существу,
ставит под сомнение презумпцию невиновности и позволяет государству на основании подозрений
нарушать принцип неприкосновенности личной жизни. Однако проблема поиска необходимого
равновесия между общественными и личными интересами в контексте борьбы с преступностью
весьма актуальна и в других странах. Так, например, в течение многих лет в Соединённых Штатах
не утихают споры в отношении законности тактики stop & frisk (быстрый обыск подозрительно
выглядящих лиц прямо на улице с целью обнаружения незаконно носимого оружия
и запрещенных наркотиков), применяемой американскими полицейскими в не самых
благополучных районах страны. Одни полагают, что данное право позволяет бороться
с уличной преступностью, в то время как другие убеждены, что методика только лишь
усиливает проявление расизма, поскольку полицейские чаще всего проводят обыск
среди мужчин-афроамериканцев. Таким образом, пока достаточно сложно понять,
оправдает ли себя такой подход и поможет ли он борьбе с коррупцией и отмыванием
преступных доходов, или же нет. Ответ на поставленный вопрос способно
дать только лишь время.